admin_st_rexnikolas (st_rexnikolas) wrote,
admin_st_rexnikolas
st_rexnikolas

С христианской точки зрения. Молитва

13.02.2016

Ведущий: Яков Кротов

Почему патриарх Кирилл отказался молиться с папой римским?


(Слушать)



Яков Кротов: Этот выпуск программы посвящен молитве, а также не молитве. Можно ли молиться, и в каких ситуациях молиться не следует, если таковые есть? Ближайший повод для программы – встреча Папы Римского и Патриарха Московского. Перед этой встречей секретариат Патриарха официально объявил, что патриарх не будет молиться с Папой Римским.





У нас в гостях трое православных людей – отец Иоанн Свиридов; православный и композитор Владимир Ковальджи и по телефону – отец Михаил Ардов.



Отец Михаил – священник Русской Православной автономной церкви, настоятель Храма святых царственных мучеников на Головинском кладбище. Остальные участники – канонические (тысячи извинений - это в лучшем смысле слова).



​​У многих верующих людей, не очень хорошо разбирающихся в тонкостях церковной жизни, возникает вопрос: а почему бы не помолиться?​​Первый вопрос: а почему вдруг делается заявление, что Патриарх не будет молиться с Папой Римским, зачем было это подчеркивать? Светская публика не обратила внимания, но я думаю, что у многих верующих людей, не очень хорошо разбирающихся в тонкостях церковной жизни, возникает вопрос: а почему бы не помолиться?



Иоанн Свиридов: Я работал вместе с нынешним Патриархом, с его предшественником, и с его предшественником. Он молился не только с католиками. Он член Центрального комитета Всемирного совета церквей. Может быть, для вас это неожиданность, но для многих это неожиданность вдвойне. Он неоднократно молился и с протестантами, поскольку Католическая церковь во Всемирном совете церквей является не членом, а корпоративным участником, притом участником только одной из программ – "Вера и церковное устройство", в других католики не участвуют, поскольку у них своя концепция видения мира.



А сегодняшняя ситуация мне непонятна, поскольку это нелогично. И в то же время, логично, поскольку теперь от Патриарха Московского и всея Руси Владимира Гундяева ждут совершенно другого подхода к экуменическим проблемам. Экуменизм здесь разваливается. Я учился в экуменической школе, так что - я дипломированный экуменист. (смеется)



Михаил Ардов: Мы являемся истинно православными, а православные каноны категорически запрещают молиться с еретиками, каковыми, с нашей точки зрения, являются католики. И в Патриархии есть довольно много священников, которые это исповедуют. Так что это некоторая уступка консерваторам в патриархии.



Иоанн Свиридов: А какие каноны вы имеете в виду? Таких канонов не существует!Мы являемся истинно православными, а православные каноны категорически запрещают молиться с еретиками, каковыми, с нашей точки зрения, являются католики​​Михаил Ардов: Канон исключает молитву человека из Церкви с еретиком. Сейчас не хочется брать книгу правил, но я могу процитировать.



Яков Кротов: Каноны, которые запрещают молиться с еретиками, запрещают даже бытовое общение с ними, все-таки существуют. Отсюда старообрядческая традиция – разбить посуду, из которой ел человек вроде нас с вами.



Иоанн Свиридов: Но не существует канона по поводу того, что католики являются еретиками. Мы исповедуем символ веры, в котором отсутствует понятие еретика. Кроме того, Католическая церковь не является еретической.



Яков Кротов: А вот это вопрос отцу Михаилу. Почему католики – еретики?



Михаил Ардов: Это надо обратиться к истории Церкви, к великому расколу. Они приняли какое-то количество совершенно недопустимых догматов.



Иоанн Свиридов: Этот вопрос выяснялся в течение 50 лет, с 1964 года, может быть, даже дольше.



Яков Кротов: Вообще-то, о нем писал еще Владимир Соловьев.



​​Иоанн Свиридов: Владимир Соловьев писал совсем о другом – о взаимоотношениях Римской церкви и Православной церкви. Но вопрос о значимости филиоквеобсуждался в течение последних 50 лет очень серьезными богословами, которые пришли к выводу, что филиокве – это частное богословское мнение, которое возникло в Испании, это местная традиция. Все, догматический вопрос снят!



Яков Кротов: Догматический-то снят, а в реальной жизни он есть.



Иоанн Свиридов: В реальной жизни устройство Церкви – это совсем другое.



Яков Кротов: Тогда я заслонюсь теми же канонами. 45-е апостольское правило: "Епископ, пресвитер или дьякон, с еретиками молившийся токмо, да будет отлучен".Но католики не являются еретиками!​​Иоанн Свиридов: Но католики не являются еретиками!



Яков Кротов: "Епископ или пресвитер, принявший крещение, или жертва еретиков, извергати повелеваем, кои бо согласие Христове с велиалом". То есть - какая может быть гармония у Христа с сатаною?



Иоанн Свиридов: Если вы историк, то понимаете, что послание, которое вы цитировали, не является документом, относящимся к подлинным.



Яков Кротов: Как сказать… Я прочел эти правила из учебника Московской духовной академии, автор – протоиерей Владислав Цыпин.



Иоанн Свиридов: Протоиерей Владислав Цыпин – известная одиозная личность. Мы в Академии критически относились к этому документу.



Яков Кротов: Но важно, что десятки, а может быть, сотни тысяч православных в России (и не только в России) считают это правило подлинным, оно цитируется в постановлениях различных поместных православных церквей. Оно входит в православную традицию. И пока мы будем спорить, подлинное оно или нет, люди не молятся с католиками. Поэтому я все-таки прошу Владимира Владимировича сказать, в чем, с его точки зрения, логика запрета молиться с еретиком?



Владимир Ковальджи: Прежде всего у людей возникает вопрос: что значит – «не молиться»? Я зашел один раз в единовеческий храм в Москве. Поясню, что единоверцы – это своеобразная уния внутри Московской патриархии, они служат по старому обряду, но они в составе РПЦ, Московского патриархата. Я зашел в этот храм, просто стою, и вид у меня, старообрядцев не раздражающий, но, поскольку там три с половиной человека (это маленькая община), то на меня все косятся, особенно дюжие охранники. Наконец, они не выдерживают, подходят ко мне и начинают спрашивать, кто я такой. Я рассказываю, что православный, РПЦ, а он говорит: "Хорошо, стойте, только не молитесь".



Это совершенно замечательная фраза! Она кажется абсурдом и вызывает смех у любого, кому я это рассказываю. Но надо понимать, что он имел в виду. Есть слова, которые имеют близкие, но разные смыслы.Я рассказываю, что православный, РПЦ, а он говорит: "Хорошо, стойте, только не молитесь"​​Ярким примером является слово "пост". Например, в субботу, согласно канонам, поститься запрещено, это просто как ересь. И когда человек несведущий читает такой канон, он думает: не понимаю, мне священники говорит – причащаться в воскресенье и обязательно хотя бы накануне поститься, значит, я пощусь по субботам - все, я еретик. Но в знаменитой книжке Александра Шмемана "Великий пост" он популярно объясняет, что есть пост аскетический, длительный, и пост совершенный, евхаристический. Суббота - это священный день, поэтому даже в Великий пост суббота и воскресенье – литургические дни, и совершенный пост запрещен. Всю субботу нельзя ничего не есть от зари до зари. А просто аскетический пост – не вкушать мяса и читать каноны, готовиться к причастию – пожалуйста.



И то же самое происходит с молитвой. Когда мы говорим о личной молитве, как о разговоре с Богом, это одно, а когда мы говорим о молитве общественной, богослужебной – тут совсем другое дело. Она является еще и исповеданием, и некой совместной декларацией, поэтому в Церкви существует некий канонический формализм. Он ярко проявляется в вопросе о священстве, например. Если мы будем разбираться, кто достоин совершать литургию, то думаю, что абсолютно все недостойны. Если мы будем выбирать только самых достойных, начнем драться друг с другом, то я буду считать, что Вася достоин, а он будет считать, что достоин Петя. Поэтому Церковь придерживается такого канонического формализма: он правильно рукоположен, значит, можно считать, что он священник, его таинства действительны. Сам он при этом может быть алкоголиком, кем угодно.



Вот то же самое с молитвой. Когда имеется в виду совместная богослужебная молитва, она идет не просто как молитва в личном смысле, а как общее исповедание и общее свидетельство о том, что мы вместе как Церковь. И в этом смысле Церковь запрещает самочинно соединяться в единую Церковь с теми, с кем мы формально не являемся единой Церковью. И здесь не важно, еретики католики или нет, они – другая Церковь. Раскол ведь есть, это факт.



Иоанн Свиридов: Раскол хуже, чем ересь.Когда мы говорим о личной молитве, как о разговоре с Богом, это одно, а когда мы говорим о молитве общественной, богослужебной – тут совсем другое дело​​Владимир Ковальджи: Вот пока формальный раскол есть, демонстрации полного церковного единства не происходит, потому что это просто противоречит логике. То есть это не духовный, не мистический, а формальный вопрос.



Иоанн Свиридов: Самый серьезный вопрос – разрешение молитвы за неверующего, когда разрешается частная, не церковная молитва, вне подачи церковных записок, которые тоже являются рудиментом некоторого особого типа православия. Неверующий - не еретик, не раскольник, это больше, неверующий – это отсутствие церковного единства. Но разрешается молитва за него частным образом.



Яков Кротов: Это означает, что когда в Храме Христа Спасителя, скажем, молились о погибших при терактах, при взрывах в Париже или взрывах в самолете, или о погибших в землетрясении армянах, то это нарушение нормы?



Владимир Ковальджи: В общем, да.



Яков Кротов: А насколько критично тогда молиться с католиком? Вот придет к вам кардинал - вы с ним "Отче наш" можете прочесть, или тоже не стоит?Можно молиться за любого человека​​Михаил Ардов: Не буду с ним читать "Отче наш". В храме я за неверующих, за еретиков, конечно, никогда не молюсь, но в частной молитве дома у меня есть такой список, где эти некрещеные. Католиков, конечно, там нет. Можно молиться за любого человека. Вот он некрещеный, самоубийца, как за него молиться? И я говорю: лично можешь молиться, а когда подаешь в церковь записку, напиши его крещеных родственников и всех сводников, и таким образом ты косвенно как бы молишься за него. Из любого положения есть выход.



Яков Кротов: Отец Михаил, а вы не тайный иезуит? Способ иезуитский... А вот прошение, молитва великой епитимьи, но мирной епитимьи о плавающих, путешествующих, недугающих, страждущих, пленных (я лично добавляю – заключенных)… Вы молитесь только о тех, кто плавает и верует, а о неверующих?



Михаил Ардов: Я молюсь в данном случае за всех, а Господь знает, он может помиловать любого, призвать и так далее. Я молюсь, не делая различий.



Яков Кротов: Допустим, к вам в храм придет Папа Римский, встанет и начнет молиться. Вы пошлете охранника сказать ему, чтобы прекратил?



​​Михаил Ардов: Нет. Но, если он едет на этот коммунистический остров Куба, то в мой храм он не придет. Они выбрали очень смешное место. Я, конечно, понимаю, почему. Если бы они встретились где-то в Европе или даже в Америке на территории какого-то храма, то получилось бы, что кто-то из них к кому-то пришел на поклон. А так они выбрали такое экзотическое место, про которое я говорил, что они предпочитают трехмерное пространство двухмерному – встречаются не на квадрате, а на кубе. (смеются) Было бы более экзотично, если бы они встретились в Пхеньяне, у Ким Чен Ына, это вообще была бы просто комическая встреча.



Яков Кротов: И все-таки, в Евангелии сказано: "Где твое или трое соберутся во имя мое, там и я среди них, и молитесь…" Имеется ли разница, соберутся они в костеле, в Храме Христа Спасителя или в аэропорту?Неверующий - не еретик, не раскольник, это больше, неверующий – это отсутствие церковного единства​​Иоанн Свиридов: Вы не понимаете одной вещи – опасений, как бы чего ни вышло. Сейчас идет подготовка в Всеправославному совещанию, которое ведет к Всеправославному собору. Исключены все насущные вопросы, которые могли бы разделить верующих, включая переход на новый стиль и на русский язык.



Яков Кротов: А действительно, двое или трое – это уже Церковь?



Владимир Ковальджи: Вот именно поэтому и существуют эти каноны, потому что "где двое соберутся во имя мое, - говорит Христос, - там я посреди них". Если я, скажем, собрался вдвоем с уважаемым мусульманином и хочу помолиться…



Иоанн Свиридов: Если мы откроем журналы Московской патриархии после 1964 года, то там такое количество молитв с еретиками, которые проводили все члены Синода… И это зафиксировано в фотографиях.



Яков Кротов: Ну, значит, они исправились!



Иоанн Свиридов: Нет, они не исправились.



Яков Кротов: Они принесли покаяние.



Иоанн Свиридов: Нет, никакого публичного покаяния не было.



Яков Кротов: Ну, зачем публичное? Частное. Я хорошо помню последний взрыв экуменизма – 1997 год, конференция в австрийском городе Грац, после которой было объявлено, что Московская патриархия тоже занимает позицию наблюдателя, дистанцируется от Всемирного совета церквей, и, по-моему, уже там митрополит Кирилл, будущий нынешний Патриарх, не молился.



Но я еще раз спрашиваю: а вот, допустим, армянин, член Армянской церкви, основной, то есть той, которая считается еретической… Отец Михаил Ардов, вы будете молиться с армянином?Ты помолись в этом углу, а я помолюсь в этом!​​Михаил Ардов: Не буду. А что касается 60-х годов, то есть же документы – когда сняли Николая Крутицкого и поставили Никодима возглавлять иностранный отдел, было задание от Совета по делам религий – усилить атаку. Их отправили на чудовищный Второй Ватиканский собор, который принял чудовищные решения, привел к старообрядческому расколу, когда кардинал Лефевр и его сторонники отошли от Папы, - соответственно, все это было сделано по указке из ЦК и КГБ. О чем тут говорить?



Яков Кротов: Но армянин скажет: "Давай помолимся во имя Иисуса Христа, Господа нашего".



Михаил Ардов: Ты помолись в этом углу, а я помолюсь в этом!



Яков Кротов: Почему? Ведь имя-то одно.



Михаил Ардов: Потому что они - монофизиты, еретики, я с ними молиться не буду. Существование таких старостийных юрисдикций, как наша и греческая… Мы никогда не будем с ними молиться, потому что это запрещено канонами! Пускай они молятся, я их не сужу…



Яков Кротов: А как это совместить со словами Спасителя, которые я цитировал, - "двое или трое во имя мое"? Не во имя догматов…Мы никогда не будем с ними молиться, потому что это запрещено канонами!​​Михаил Ардов: Читайте, что сказано у Спасителя в Евангелии, и что сказано у апостола Павла, как надо относиться к еретикам. «Если он Церкви не слушает, будете как язычники.» Это понятие есть еще в Новом Завете.



Иоанн Свиридов: Отец Михаил, при самом глубоком уважении к вам я вынужден сказать, что на протяжении последних 150 лет вопрос о монофизитстве раскрывался доподлиннейшим образом. И этот вопрос становится краеугольным камнем того, что мы не понимаем друг друга. Дело в том, что тексты, которые пришли в Армению и к коптам, пришли с опозданием, они не могли присутствовать на Халкидонском соборе. И переводы были настолько чудовищные! Севир Антиохийский, который является святым Армянской церкви и святым Православной церкви одновременно, подтверждает эту тенденцию, и эта тенденция никоим образом не мешает взаимоотношениям двух церквей. Так что это дохалкидонские церкви, древние православные церкви, за которые ратуют сегодня два православных человека, один из них – Римский Папа, а другой – Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.



Михаил Ардов: Да пускай эти еретики – и Кирилл, и Патриарх, – молятся за кого угодно! Мы их не признаем. Даже хотя бы из-за нового стиля, который был проклят на Константинопольском соборе, когда он еще только появился. С новостильниками я тоже никогда молиться не буду. Вот и все.



Яков Кротов: Отец Михаил, вот, например, ваша пожилая прихожанка, лет 80-ти, может быть, не очень грамотная, не разбирающаяся в догматах, в календарных стилях, она ходит к вам, потому что ей хорошо там молиться, и я думаю, что это правильный критерий. И, допустим, мы ее поставим, как на экзамене, и будем спрашивать, что она думает о взаимоотношениях ипостасей во Христе, что она думает о календаре, и вдруг выяснится, что она, в общем, не против нового календаря, что она, может быть, отвергает письмо папы Льва Великого 449-го года. И вы тогда, что же, ее, как язычника и мытаря, выставите из храма?Да пускай эти еретики – и Кирилл, и Патриарх, – молятся за кого угодно! Мы их не признаем​​Михаил Ардов: Таких, 80-летних, у меня не очень много, но мы довольно часто говорим обо всех наших разногласиях с мировым православием, с этим будущим их еретическим собором и так далее. В мире есть какое-то количество таких, как мы, и мы никогда не признаем новый стиль. А у патриархии почти все зарубежные приходы – новостильники, и они это одобряют.



Владимир Ковальджи: Я не буду оспаривать слова отца Михаила, у него своя правда, у меня - своя. Здесь имеет место здоровый или нездоровый, но все равно вполне объяснимый канонический формализм. Неважно, что, предположим, мы уже поняли: армяне вовсе не монофизиты, по исповеданию у нас с ними нет…



Яков Кротов: Но какие-то еретики, наверное, существуют! Вот приходит еретик…



​​Владимир Ковальджи: Здоровый формализм заключается в том, что совместная молитва является декларацией полного единства, а полного единства на самом деле нет, потому что церкви все равно в разных юрисдикциях, друг друга не признают, и все.



Яков Кротов: А молитва, что, от этого перестает быть молитвой?



Владимир Ковальджи: Мы говорим о разных видах молитвы. Это как пост – две разных молитвы. Молитва в ключевом понимании – это личный разговор с Богом, богообщение, а молитва совместная, богослужебная, находится в очень формальных рамках, и это совсем другое.



Яков Кротов: "Отче наш", который я читаю в квартире, и "Отче наш" в церкви – это разные молитвы?Совместная молитва является декларацией полного единства, а полного единства на самом деле нет, потому что церкви в разных юрисдикциях, друг друга не признают​​Владимир Ковальджи: Мне кажется, что уважаемый отец Михаил только что немножко спутал эти понятия. Он говорил, «разойдемся по разным углам». Если дома, если не в литургической обстановке, то эти формальности, конечно, несущественны, и можно с любым христианином читать молитву "Отче наш". В канонах имеется в виду только богослужебная, формальная сторона, которая подчеркивает единство, именно административное, каноническое единство, а не мистическая, духовная и прочие размытые категории.



Яков Кротов: Хорошо, но вот существует традиционная практика Всемирного совета церквей, и не только его, у католиков каждый год в феврале – неделя молитв о христианском единстве, и туда регулярно ходят высокие лица из Московской патриархии. Так все-таки на этих встречах они, значит, не молятся, а только присутствуют при чужой молитве?



Владимир Ковальджи: И молятся тоже. Литургическое сослужение представителей двух административно разных, не признающих друг друга юрисдикций – это как бы нонсенс, и это не практикуется. А встать вместе и прочитать молитву "Отче наш" – да, конечно, может Патриарх с Папой, и в этом нет ничего канонически страшного.



Яков Кротов: Отец Михаил, как насчет "Отче наш" не в рамках литургии?



Михаил Ардов: Я бы сделал так. Пускай бы он читал, а я бы стоял рядом. Но вместе публично молиться я бы не стал ни с кем. А зачем? Вы поймите, это совершенно не актуальная тема! Сейчас христиан в мире очень мало, и у нас есть общие интересы. Мы должны заниматься вместе благотворительностью, помощью гонимым христианам и так далее.



Я вам расскажу такую историю. В 2000-х годах я служил на приходе в английском городе Гилфорде. Дочка одного из моих прихожан замужем за католиком, более того, лефевристом, у них много детей. И однажды меня повезли на самый восточный берег Англии, где стоял небольшой лефеврийский монастырь. Меня привезли на латинскую мессу, которую запретили еще на Втором Ватиканском соборе. И я там присутствовал.Сейчас христиан в мире очень мало, и у нас есть общие интересы. Мы должны заниматься вместе благотворительностью, помощью гонимым христианам и так далее​​Там было немного людей, и это было так трогательно, и храм – это такой маленький домик. А там стояли строительные вагончики, и маленький вагончик был разделен на две части – это были кельи 3-5 монахов. Служил священник лет сорока, и после службы мы с ним побеседовали. Я ему сказал: "Я представляю такую часть православия, которая подобна вам, лефевристам, в Католической церкви. Мы не признаем модернизма и все такое". Мы поговорили, и он сказал: "Ну, а что нам делать?" На это я ответил: "Каждому - придерживаться своей традиции, а судить нас будет сам Господь Бог".



А еще у меня была знакомая американка, профессор-славист. Она родилась в католической семье. И она работала в штате Огайо, в университетском городке. Она пошла в местный католический храм, но молиться там не могла, потому что там нечесаные молодые люди с гитарами во время мессы что-то такое пели. В результате она пошла в англиканский храм, где все еще было прилично. Таким образом, она как бы перешла к англиканам. Вот что происходит в мире! Какие там Папа с Патриархом, Боже мой!



Яков Кротов: То есть православная жена с католиком-мужем "Отче наш" читать за едой не должна?



Михаил Ардов: Вопрос о совместной молитве должен решать их приходской священник. Думаю, в принципе, могут. Это же такая молитва… Один пускай прочтет, а другой как бы…



Иоанн Свиридов: Молитва нужна всем верующим людям, которые не относятся к типу подражания чужой вере, но относятся к вере как к богословскому термину, как к символу веры. Символ веры предполагает наличие молитвы между христианами, которые в силу обстоятельств, жизненной судьбы развалились между собой. Я имею в виду, конечно, самых близких между собой – католиков и православных. Нет более близкой Церкви в мире, потому что та и другая Церковь относятся к уникальной позиции, основной смысл которой – традиция вероисповедания. Я воспринимаю Католическую церковь как родную себе и критикую ее больше, чем кто-либо другой.



Яков Кротов: Еще раз, вот обед, жена – православная, муж – католик, и зачем им читать совместно "Отче наш"? И вообще, зачем тогда молиться?Символ веры предполагает наличие молитвы между христианами, которые в силу обстоятельств, жизненной судьбы развалились между собой​​Иоанн Свиридов: Можно избрать любой способ молитвы. «Мы благодарим тебя за то, что ты подал нам эту еду на сегодняшний день.»



Яков Кротов: А зачем вообще тогда читать "Отче наш"? Если "Отче наш" - такая молитва, что ее можно читать стадионом, тогда ее можно читать и в одиночку. А если я ее не могу прочесть с женой, которая… ну, вдруг она перейдет в католичество? Тогда зачем я ее и в одиночку буду читать?



Владимир Ковальджи: Я не могу ответить на этот вопрос, потому что не считаю, что существуют два христианина, которые не могут вместе прочитать "Отче наш" .



Яков Кротов: Отец Михаил тоже так считает, только, с его точки зрения, католики – не христиане! А христиане могут читать друг с другом молитву "Отче наш".



Владимир Ковальджи: У меня был один товарищ, чтец в храме, где я был регентом, а потом он перешел в одну из альтернативных православных юрисдикций. После этого мы как-то встретились на улице, и он говорит: "Надо к вам как-нибудь зайти, мне нравится, как ты поешь. Я на всенощную как-нибудь зайду, на литургию мне заходить нельзя…" То есть их учили, что на литургию в еретическую Московскую патриархию нельзя ходить, даже присутствие на ней уже есть соучастие в богослужении. Если отец Михаил Ардов присутствовал во время лефеврийского католического богослужения, то он уже сам себе противоречит. Он не имел права там присутствовать!



Яков Кротов: Я тоже читал Новый Завет. Там сказано: "молитесь непрестанно". Как можно, непрестанно молясь, при этом с кем-то не молиться? Если вы непрестанно молитесь, а рядом идет католик или протестант и тоже непрестанно молится, вы будете молиться вместе?Я не считаю, что существуют два христианина, которые не могут вместе прочитать "Отче наш"​​Владимир Ковальджи: Речь идет только о демонстративной совместной богослужебной молитве. И, прежде всего, имеются в виду священнослужители, а не миряне. Есть известное словосочетание – "каноническое общение". Это не чай пить и рассказывать анекдоты, а это именно сослужить. Только эта узкая область!



Иоанн Свиридов: Я в свое время не только участвовал, но и был автором молитвы за христианское единство, где участвовали представители и Армянской церкви, и Римской Католической церкви… И я не сожалею об этом.



Михаил Ардов: С благословения нашего начальства от лица православия мы провозглашаем анафемы всем еретикам и молился за то, чтобы Господь их просветил и привел к Церкви. Вот и все.



Яков Кротов: Где-то (не уверен, что в Библии) было слово "милосердие". В переводе на светский язык это звучит как "презумпция невиновности". Ведь можно с лупой смотреть, точно ли человек выразился – "Дух Святой исходит от сына" или "через сына". А можно отложить лупу куда-нибудь в дальний ящик и принять человека, не вдаваясь в детали.



Михаил Ардов: Но поскольку это принято на Первом Вселенском соборе, нет такой власти, которая могла бы вставить это. Это действительно ересь!



Иоанн Свиридов: Это был Второй вселенский собор.Соборы ведь не отменяли милосердия как основного направления христианской жизни​​Яков Кротов: Соборы приняли многие каноны. Один канон, например, запрещает лечиться у врача-еврея. Но соборы ведь не отменяли милосердия как основного направления христианской жизни. Может быть, закопать эти богословские разногласия и не вникать в них? 99 армян из 100 наверняка не знают, в чем своеобразие армянской теологии, ну так и пусть не знают. Как вам такой пасторский подход?



Михаил Ардов: Безусловно, не знают, но поскольку это имеет национальный характер, то они от этого не отойдут.



Яков Кротов: А вот умирает армянин – прийти и причастить? Или вы, не приведи Господи, будете умирать где-нибудь в Армении, и кругом ни одного православного. Придет к вам помолиться хотя бы армянский католикос - вы что, ему скажете: "Ты молись…"



Михаил Ардов: Не буду ни в коем случае! Он не находится в Православной церкви, а я - православный.



Яков Кротов: Зато он находится в вашей больничной палате. Разве это не более существенно?



Михаил Ардов: Нет, это не более существенно в данном случае. Я думаю, что Господь простит и поймет. Ну, не было там православного священника…



Яков Кротов: А если католикос умирает и позовет вас, вы тоже откажетесь?



Михаил Ардов: Я пойду, поговорю с ним, но причащать его не буду, конечно!​​



Яков Кротов: Пап и патриархов мало, а простые-то люди в беде, в несчастье, в больнице, и объединить молитву… Все-таки Отче - не «мой», а «наш».



Владимир Ковальджи: Совсем недавно в ГУЛАГе так и было: и протестанты, и православные, и католики в лагере, в тюрьме молились вместе.



Яков Кротов: Отец Михаил, "Отче наш" по нужде в концлагере?..В отчаянной ситуации Господь сам разберется с этой молитвой!​​Михаил Ардов: В отчаянной ситуации Господь сам разберется с этой молитвой! Но имеется в виду церковная молитва, имеется в виду нормальное существование, и тогда надо, с моей точки зрения, уклоняться от еретиков. Вот и все. А в таких условиях, как концлагерь - о чем там говорить? Более того, я не могу осудить своего друга Михаила Борисовича Мейлаха: он православный, но он сидел в лагере вместе с каким-то католическим священником, который добывал там немножко вина и хлеба и совершал католическую мессу, и Михаил Борисович причащался с ним. Но это экстремальные условия. А в нормальной жизни надо, как в Священном Писании…



Яков Кротов: Напомню слова Владимира Буковского, когда его выслали из России в обмен на Луиса Корвалана. Он выходит из самолета, и западные журналисты его спрашивают: "Сколько заключенных в СССР?". Буковский отвечает: «340 миллионов человек». Прошло 40 лет – изменилась ли ситуация?



Владимир Ковальджи: Количество заключенных изменилось.



Яков Кротов: А актуальны ли слова пророка Ветхого Завета о том, что Спаситель приходит к заключенным, сидящим в тюремном мраке? Это экстремальная или нормальная ситуация? Молиться ли с тем, с кем вроде бы нельзя молиться, но в крайнем случае можно? Вот определить край - я думаю, это нравственный, духовный долг любого верующего христианина.




 Радио Свобода 



Ссылка на источник:
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments